Заявления церкви

Искусственная инсеминация как плацдарм
Решительное осуждение искусственной инсеминации папой Пием XII (1958) служит ареной для всех современных дискуссий о легитимности различных форм терапии бесплодия. Аргументы церкви можно кратко сформулировать следующим образом: папа Пий XII осуждал искусственное отделение процесса создания потомства от непосредственного телесного проявления супружеской любви, которые нераздельно связаны друг с другом. Именно эта формулировка становится предметом дискуссий и оказывает влияние на представления папы Иоанна Павла II.

Человек является ограниченным в возможностях распорядителем, но не создателем сложившегося природного порядка, который, как считается, был создан Богом. Это не ограничивает индивидуума, но во всех своих проявлениях защищает его достоинство. В последовательной форме папа высказывается против сбора спермы во время мастурбации. Хотя окончательная цель — концепция новой жизни — может быть благой, она не оправдывает способов, которые по сути являются дьявольскими.

Более того, даже само определение института брака становится предметом дискуссий.


Например, в соответствии с протоколом гетерогенной инсеминации, подвергается опасности исключительность общего разделения жизни в браке, так как появляется третье лицо — донор спермы, которое внедряется в интимный супружеский союз. Это настолько соотносится с понятием супружеской неверности, что не удивительно, что папа осознает законодательные и политические последствия данной проблемы, а также то, что именно этот аспект аргументирует его негативную позицию. Наконец, когда темой общественных дебатов стало понятие права на ребенка, вмешательство папы продолжилось; жизнь человека рассматривается только как свободный и бескорыстный дар, но ни в коем случае не нечто, чем человечество заслуженно обладает; поэтому такое лечение в конечном итоге означает преднамеренное пренебрежение человеческим созданием.

Немедленно последовавшие этические дискуссии позволили внести больше ясности в обсуждение проблемы. Первый критический аргумент связан с интерпретацией понятия мастурбации. Как и в случае сбора спермы в диагностических целях, ее исходное значение недооценивается: концепция заложена в цели, которую преследует акт мастурбации, соответственно, феноменологическая структура акта должна интерпретироваться именно в свете этой концепции; ни сам по себе, ни в результатах анализа акт мастурбации не определяет собственной моральной оценки.

Понимание папой сущности полового акта также стало предметом дискуссий.


Не стремясь к преуменьшению фундаментального единства между процессом порождения потомства и выражением любви в форме полового акта, в то же время не следует переоценивать его значение. Ни одно из медицинских вмешательств не игнорирует фундаментального двойственного значения полового акта. Напротив, они направлены на достижение главной цели супругов. Технология не должна обязательно нарушать спонтанности в выражении любви между супругами.

Однако папа и теологи-моралисты во многом совпадают в оценке политических, законодательных и психологических аспектов протоколов гетерогенной инсеминации; все потенциальные опасности очевидны и нет необходимости их перечислять, за исключением проблемы донорства спермы. Донорство спермы, которое требуется протоколом гетерогенной инсеминации, представляет собой тенденцию к опошлению человеческой сексуальности. Жертвой становится ребенок, который, как правило, лишается права знать, кто его истинный отец. Отец, в свою очередь, отстраняется от ответственности за собственного ребенка. Если же анонимность нарушается, резко возрастает риск внутренних конфликтов.


Будет ли и в какой степени будет рожденный таким образом ребенок постоянным напоминанием об отсутствующем отце, тем самым вызывая напряжение или даже разрыв в семейных отношениях, зависит от сочетания конкретных факторов и обстоятельств.

Оплодотворение in vitro
Теперь обратимся к конфликтам, связанным с оплодотворением in vitro. Официальная позиция церкви по этому вопросу однозначна и понятна. Решающие формулировки представлены в инструкции "Donum vitae", опубликованной Конгрегацией доктрины веры (1987), и энциклике папы Иоанна Павла II "Evangelium vitae" (1995). Как и при обсуждении проблемы искусственной инсеминации, главный аргумент церкви основан на понимании антропологии полового акта. В соответствии с энцикликой папы Павла VI "Humanae vitae" (1968), нераздельная двойственность сущности полового акта — выражение взаимной любви супругов и начало новой жизни — утверждается как часть официального учения церкви. Человек не имеет права искусственно разделять эти понятия, как это обычно происходит при всех методах искусственного оплодотворения. Правило не позволяет никаких исключений.


Страх, который стоит за подобной формулировкой, очевиден и связан с внедрением технологии в одно из наиболее спонтанных проявлений человеческой жизни. Репродуктивные технологии, как указывал ранее папа Иоанн XXIII, могут законно использоваться у любых живых существ, кроме человека, и не должны иметь прямого переложения на человека. Данная оценка окончательная: какие-либо исключения в связи с конкретными мотивами или обстоятельствами категорически исключаются. Устанавливается пороговая ценность, любое исключение становится преступлением; формулируется исходная предпосылка, которая переходит в разряд закрытых тем и более не подлежит обсуждению. Мнение, высказанное протестантской церковью Германии в издании "On the dignity of human life" (1985) лишено такой категоричности.

В своей энциклике "Evangelium vitae" папа Иоанн Павел II противопоставляет "культуру смерти", представленную в современной науке, "культуре жизни". Подобные экспрессивные формулировки вызывают удивление в отношении репродуктивной медицины, которая непосредственно служит продолжению жизни. Выражение становится несколько более понятным в аспекте использования запасных эмбрионов в качестве материала в экспериментах над человеком, которые необходимы, но только в достижении так называемых высших научных целей.


Связанная с этим опасность требует подтверждения в каждом индивидуальном случае и тревожит далеко не только католическую церковь. Сходные опасения высказываются в совместном обращении евангелическо-лютеранской церкви Германии и конференции епископов Германии "God is a friend of life" (1989).

Единая для разных конфессий точка зрения также высказывается как в отношении онтологического, так и морального статуса эмбриона. Жизнь человека, которую необходимо защищать, начинается с сингамии или слияния гамет, хотя процесс слияния гамет растянут во времени. Затем появляется и начинает свое развитие новая сущность, которая отделяется от матери и обладает собственной генетической программой. Непрерывность риска при данном процессе не способна изменить исходного морального статуса самого процесса. Как и большинство фундаментальных прав, право на жизнь считается неделимым. Эта логика прослеживается во все времена. Рассуждения о жизни, которая в меньшей степени заслуживает защиты, можно интерпретировать только как нападение на достоинство человека. Концепцию индивидуальности нельзя представить в количественных категориях: человек не может быть личностью в "большей" или "меньшей" степени. На этой стадии, характеризующейся уязвимостью и слабостью, потребности в защите человеческой жизни еще более возрастают.

Несомненно, что при обсуждении данной проблемы католическая церковь не стремится к принятию той или иной философской системы в качестве своей собственной. Когда церковь говорит о "личности", имеет значение только прозрачность аргументов. В соответствии с биологическими данными разделение между личностью и пред-личностью, которое иногда используется, крайне условное. Хотя биологические данные не вынуждают занимать какую-либо определенную позицию, тем не менее согласие с понятием личной жизни представляется как наиболее правильное ("Donum vitae"). Такая позиция обеспечивает наиболее убедительную альтернативу, подтверждая законное желание максимальной защиты человеческой жизни; она представляет собой плотину. Задача философской дискуссии заключается в примирении классических категорий понимания, которые ориентируются вокруг донаучных концепций статической индивидуализированной субстанции с отчетливой завершенностью процессуальных категорий и внедрении динамической концепции личности: развитие эмбриона является непрерывным процессом и потенциально позволяет поэтапно принимать постепенное становление идентичности и автономии.


Оцените статью: (13 голосов)
3.77 5 13
2007-2017 © Copyright ООО «МЕДКАРТА». Все права на материалы, находящиеся на сайте medkarta.com,
охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах.